Мое знакомство с творчеством цветаевой

Сочинение о Марине Цветаевой - Бесплатные школьные сочинения

мое знакомство с творчеством цветаевой

Поэзия Цветаевой — свободный полет души, безудержный вихрь мысли и чувства. Смело порывая с традиционными правилами. Так состоялось мое первое знакомство с поэзией Цветаевой. которые повлияли на творчество хотя бы тем, что дали толчок к. Сочинение на тему: "Моё отношение к творчеству Марины Цветаевой". Посмотри ответы прямо сейчас!.

Примером вальсингамовой-пушкинской Песни Цветаева подтверждает главный тезис своей статьи о над-нравственной природе искусства. Песня — как Поэзия вообще — высшее проявление Чары — прославление стихии — в конце концов, с точки зрения религии — кощунство.

  • Сочинения по творчеству М.И. Цветаевой
  • Сочинение на тему: Мое первое знакомство с поэзией Цветаевой
  • Мне имя Марина Моя Цветаева

Все, все, что гибелью грозит, Для сердца смертного сулит Неизъяснимы наслажденья Это подтверждается и другими настоящими поэтами, в частности Тицианом Табидзе и Борисом Пастернаком, переведшим с грузинского эти стихи Табидзе: Не я пишу стихи.

Они, как повесть, пишут Меня, и жизни ход сопровождает. Говоря о гениальности Пушкина, не уравновесившего Гимна чуме — молитвой и тем самым оставившего читателя под чарой чумы и гибели, Цветаева добавляет: Это случается даже с гением.

И кто же тогда вьет гнездо? И есть ли вообще такие птички?. Проза подтверждала с вызовом брошенное в стихах: Пушкинскую руку Жму, а не лижу. С ней жил свободный дух Пушкина, она преломляла его в себе, он сопутствовал ей в любую минуту жизни.

Потрясенная женитьбой Пастернака, Цветаева писала в уже цитированном письме к Р. Последняя ставка на человека. Но остается работа и дети и пушкинское: Работа, дети, Пушкин — именно в этой последовательности — то, что пребудет с ней до конца.

Теоретические построения Цветаевой составляют нерасторжимое целое с логикой литературного анализа. И внезапно переходит к себе: Это тем более неожиданно, что ни в стихах, ни в прозе она о Пугачеве до этого не писала: Это будет последнее у нее о Пушкине, последнее обращение к детству, вообще — последняя работа о литературе.

Во-первых, это работа в новом для нее жанре. Она обращается не к философско-теоретической проблеме, не к рассмотрению творчества того или иного поэта, а к двум конкретным произведениям: Однажды это уже было: Такое исследование требует особого углубления в текст, но не лишает его широты взгляда и обобщений. Невероятным на первый взгляд и убедительным в свете цветаевской логики кажется сопоставление Пугачева с Дон Кихотом Я упоминала о силе и убедительности ее логической мысли.

Но теперь не логика мысли, а логика искусства ведет размышления Цветаевой.

мое знакомство с творчеством цветаевой

Логика искусства теперь оказывается нужнее и убедительней логики мысли и слов. Но было бы слишком смело говорить о новом этапе, если бы не еще.

Она шла к этому открытию постепенно, от одной литературно-теоретической работы к другой, освобождаясь от чрезмерной сложности и словесного буйства. Конечно, стиль зависел от темы и задачи вещи.

Они свидетельствовали о явлении нового качества — мудрости исследователя, мудрости, которой не требуется никаких излишеств, которой достаточно самой. Отсюда должны были открыться новые возможности. На этой вершине оборвался Пушкин Цветаевой.

Мой Пушкин

Жизнь повернулась так, что ее творческая деятельность была прервана осенью года. Трудно назвать жанр этих работ: Цветаева избирательна — в этой области больше, нежели в любой.

По ее письмам к Г. Прочитав книги советских поэтов, Цветаева отказалась от этой идеи и предложила другую: Не потому ли осталась в набросках поэма или драма о Сергее Есенине, задуманная под ударом от его самоубийства? Это не связано ни с политикой, ни с личными отношениями — лишь с поэзией. Цветаева не написала отдельно о Маяковском, хотя такое намерение у нее. Последовательно в трех статьях Цветаева продолжает размышлять над путем Маяковского.

Главное положение статьи Якобсона о едином контексте, в котором до? Святополк-Мирский, глядящий на Пушкина и Маяковского с позиций отвлеченно-социологических, чисто внешних, мог вызвать раздражение.

В ее рассуждениях о Маяковском мне слышится оттолкновение от Мирского. Брак, которого как всякого претерпеваемого насилия он стыдится и из которого рвется Только один Маяковский, этот подвижник своей совести, этот каторжанин нынешнего дня, этот нынешний день возлюбил: Совесть человека, которая требует от него служения своему времени, Маяковский поставил выше совести поэта, предписывающей ему свободу от любых интересов, кроме поэзии. Превозможение поэта в себе — существеннейшая особенность Маяковского в понимании Цветаевой.

В отличие от Святополк-Мирского, она рассматривает творчество и судьбу Маяковского с точки зрения человеческой, психологической — с точки зрения поэта.

«Поэзия Марины Цветаевой как история ее жизни» ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ПРОЕКТ

Это далеко от того, что она утверждала в стихах: Трагическая жизнь Маяковского, в которой постоянно боролись человек и поэт, кончилась трагическим выстрелом.

В эмиграции циркулировали слухи, что Маяковский покончил с собой, разочаровавшись в советской действительности. Против этого решительно и зло возражал Ходасевич, сведя путь Маяковского к примитивной формуле: Не вступая в прямой спор ни с кем из хулителей Маяковского, Цветаева продолжает утверждать величие его как поэта революции, в этом видя его призвание. Конфликт, приведший его к гибели, ей кажется не до конца ясным.

И хотя двумя фразами раньше она как будто поясняет эту формулу, она все еще допускает разные толкования. Маяковский расправился с поэтом в себе, когда понял, что поэт — читайте его сатирические стихи и пьесы последних лет — враждебен тому, чему Маяковский-человек считал себя призванным служить, Маяковский разбился о время. Могла ли Цветаева считать его врагом? Эти воспоминания — единственные в своем роде, ибо нигде не ставила Цветаева себе задачи низвергнуть поэта. Она сполна отвечает на прошлое недоброжелательство Брюсова.

мое знакомство с творчеством цветаевой

В ранней юности она страстно увлекалась стихами Брюсова — тем горше ее разочарование, чем больше и неоправданней кажется прошлое увлечение. Ибо, наряду с развенчанием Брюсова-поэта, это — гимн его уму, умению трудиться, силе и образованности, преодолевшим его природу не-поэта — случай обратный Маяковскому—и сделавший из Брюсова писателя, переводчика, организатора крупнейшего литературного движения века, учителя поэтов.

Декларируя неприятие Брюсова, Цветаева временами не может сдержать восторга и восхищения. Что же говорить о Мандельштаме и Волошине, с которыми ее связывали дружба, воспоминания молодости и радости? Цветаева прочла очерк Г.

мое знакомство с творчеством цветаевой

Иванова с опозданием и немедленно ринулась в бой. Цветаева поостыла, возможно, поняла неоправданную резкость своей оценки. Ведь даже если бы Мандельштам прочел очерк Г. Иванова, он не мог бы ответить. Она делает это с блеском. Мандельштам предстает на ее страницах действительно живым: У меня за ней очередь на год. Голова всю дорогу была заполнена мешаниной стихотворных строк, а колеса по рельсам стучали в ритм цветаевскому: Еще через полгода такой же синий томик появился в единственной городской библиотеке при доме культуры.

Библиотекарю из читального зала я обязана по гроб жизни за то, что месяц за месяцем за десять минут до закрытия она передавала мне вожделенный том до утра.

Перед школой я заносила его и прощалась до вечера. До ночи продолжалось старательное переписывание стиха за стихом, от корки до корки. Это была болезнь на всю жизнь. Но почти через двадцать лет мне, наконец, подарили первый мой томик стихов Цветаевой. Образно выражаясь — я спала с ним под подушкой.

Теперь целую полку занимают разные издания стихов и прозы, воспоминания Анастасии Цветаевой и Ариадны Эфрон. По-новому звучат теперь пророческие стихи поэтессы, именно так, как она и писала: Могла ли я тогда представить, что будут ее книги настолько доступны, что действительно запылятся на полках!

Ответы@atizdete.tk: напишите, пожалуйста, сочинение-миниатюру по творчеству Марины Цветаевой.

ПОЭЗИЯ Могу ли я позволить себе говорить о поэзии Марины Цветаевой, я, дилетант, любительница посидеть на диване с книжкой, шепча под нос понравившееся стихотворение? Я долго думала, а потом решила — а почему бы и нет? Я просто скажу, что мне нравится больше. И тут же захотелось закричать: Но в разное время — по-разному. Я цитирую ее по любому поводу и без повода, надоела уже всем со своей Федрой: Нельзя, не коснувшись уст, Утолить нашу душу!

Нельзя, припадая к устам, Не припасть и к Психее, порхающей гостье уст… Утоли мою душу: И за романтизм, и за иронию. Как цвет нуждается в поливке, Так нужно денег, чтобы жить — Хотя бы для того, чтоб лить Не сливки в кофий по утрам, а кофий в сливки! Помню, студенткой в Царском селе я ходила гулять в запущенный Александровский парк и в пустынных заросших аллеях громко декламировала ее от начала до конца, почти крича от восторга: Что это вдруг — рухнуло?

Но есть одна поэма, которую я — сколько ни читала — ни понять, ни полюбить не могу. Ну не могу я их понять! Выходит, что я консерватор от поэзии, раз это новое слово меня не привлекает. Хотя иногда даже гордость берет: За мою любовь ко всему остальному Марина бы меня простила. Может — посмеялась бы, но не обиделась. Тут же я растерялась: Отчего у юной Цветаевой так много мыслей о смерти? И ни разу не попадалось мне в ее стихах даже намека на трагический исход с момента эмиграции до самой Елабуги, до того проклятого ржавого гвоздя.

И даже раньше, с Гражданской войны, когда муж ее ушел в Белую Гвардию, а она с дочерями осталась в голодной большевистской Москве. А ведь как молодая Марина кокетничала со смертью, как описывала ранний уход. И все сводилось к возможности поговорить о своих пристрастиях, мыслях и чувствах. Делала она это гениально: Застынет все, что пело и боролось, Сияло и рвалось… А вот это как вам нравится? Два солнца стынут — о господи, пощади!